Архимандрит кирилл павлов состояние. "Неправильный" бюджетник с обострённым чувством справедливости

Архимандрит Кирилл (Павлов) биография

Архимандрит Кирилл (Павлов). Где сейчас? Архимандрит Кирилл: проповеди. Биография. Тайны. Участвовал ли в обороне Сталинграда?

Киево-Печерский патерик от 1051 года является главным источником разнообразных фактов о первичных православных подвижниках. Следовательно, можно сделать вывод, что старчество процветало на территории Киевской Руси издавна. Некоторые историки в свою очередь утверждают, что сильное влияние старчества распространялось не только на Киевскую Русь, но и на северо-восточную. Важно отметить, что на тот период времени, центром православной культуры в Северо-Восточной Руси являлась Троице-Сергиева Лавра. Именно из этой лавры выходцем являлся благочестивый архимандрит Кирилл Павлов, который в свою очередь являлся не только известным православным верующим человеком, но и Героем Советского Союза, и кавалер боевых медалей, и орденов. Некоторые исторические сведения разных времен утверждают, что у Кирилла Павлова имелась медаль за оборону Сталинграда, что говорит о его великом мужестве.


Мужчина имел великое призвание для того, чтобы служить Всевышнему и православным верующим людям. Он обладал не только чистым сердцем, но и личной святостью, а также высоким нравственным уровнем. Некоторые свидетели того времени утверждают, что архимандрит Кирилл обладал невероятным даром прозорливости и указывал всем православным верующим людям истинный путь в жизни, при этом оберегал их от опасностей, открывал Божью волю. Некоторые очевидцы так же утверждали тот факт, что он мог исцелять людей от различных заболеваний души и тела.


Биография старца архимандрита Кирилла (Павлова)

Архимандрит Кирилл Павлович до вступления в сан, был рожден в 1919 году в крестьянской семье, которая проживала в маленькой деревушке, расположенной в Рязанской губернии. Родители в мирской жизни именовали мальчика Иваном Дмитриевичем Павловым. Родители будущего архимандрита являлись глубоко верующими людьми, поэтому воспитывали сына в строгости и вере во Всевышнего. В 12 летнем возрасте мальчика и его брата, отец увез на учение в город Касимов. На тот момент времени в деревне, которая была расположена в Рязанской губернии, не было семилетней школы. После того, как мальчики отправились на учения, наступили сложные времена. В этот период времени Иван Дмитриевич Павлов проживает особо сложный период собственной жизни. Спустя время, примерно с 1934 по 1938 год, будущий архимандрит, отправляется на обучение в индустриальный техникум, который располагался в том же самом городе, куда изначально их с братом привёз отец. После того, как Иван Дмитриевич окончил индустриальный техникум, государство призвало его на службу в армию, а впоследствии в ходе службы его отправили на Дальний Восток.


Война как искупление людских грехов

После того, как Иван отправился на службу в армию, спустя некоторое время наступила Великая Отечественная война. Однако сам старец архимандрит Кирилл говорил о том, что Господь допустил войну только потому, что случилось множество различных деяний, вследствие, которых осуществился серьезный упадок нравственных и моральных качеств человека, а также беззаконие в обществе и государстве, именно поэтому Всевышний не смог стерпеть такие деяния и наслал на человечество войну. Только увидев всё собственными глазами, люди обратились за помощью к Всевышнему, вознося ему молитвы, чтобы он умерил свой гнев и пыл, и послал людям милость, благодать и сжалился над ними. Иван Дмитриевич утверждал, такие деяния Всевышнего неизбежны, поскольку люди и по сей день в некотором роде игнорируют все указы и уготованный им путь. Поскольку Всевышний при помощи Евангелие, указал православным верующим людям путь, которым они должны пройти, вследствие таких слов Ивана Дмитриевича, каждый человек на планете должен задуматься над собственными деяниями и поступками. Мужчина, зачастую безостановочно молился за всех православных верующих.


Как война отразилась на жизни Ивана Дмитриевича Павлова


Исторические сведения утверждают тот факт, что отправившись на службу, он оказался практически в аду, поскольку принимал активное участие в Финской войне, а также прошёл расстояние от Сталинграда до Румынии. Он воевал на австрийских и венгерских землях и являлся активным участником в военных действиях с Японией. На тот период своей жизни, Иван Павлов вместе с иными людьми, не только обратился в истинную православную христианскую веру, но и возносил хвалу Всевышнему в наиболее страшные моменты своей жизни. Поскольку он находился в местности, где, не прекращаясь перед его глазами, были совершены убийства, в круговороте он постоянно наблюдал смерть, а жестокие рамки военной жизни заставили будущего архимандрита задуматься над истинным смыслом бытия, таким образом, Павлов начал искать разумное решение. Важно также отметить, что сам Святой говорил о том, что в момент, когда у него возникали различные сомнения, он возносил молитвословие к Евангелие, где смог со временем получить все ответы. Сам, вспоминая собственный жизненный путь, говорил о том, что Евангелию он нашел в Сталинграде после его освобождения. Страницы божественной книги он по листочкам собрал в разбитом доме, после чего привел ее в надлежащий вид. Евангелия не оставила равнодушным Ивана Дмитриевича Павлова и вызвала неподдельный интерес, после чего он не только углубился в чтение, но и старался понять всё что было в ней сказано. Поскольку в ходе военных действий Павлов видел множество страшных событий, его душа была истерзана, а появление Евангелие стало для него в своем роде чудотворным источником, поскольку в божественной книге имелись ответы нате вопросы, которые он не мог найти. Важно отметить, что Иван Дмитриевич Павлов окончил войну в звании лейтенанта, однако до окончания Великой Отечественной войны он ни разу не выпускал из рук Евангелие и носил ее в собственном нагрудном кармане, с тех самых пор, как обнаружил ее в разрушенном доме в Сталинграде.


Желание стать священником


Для будущего архимандрита, Евангелие стало неким путеводителем по жизни, а в особо сложных жизненных моментах, божественная книга спасала и утешала Ивана. Будущий Святой утверждал, что именно Евангелие привела его в 1946 году в Новодевичий монастырь, а именно в Московскую духовную семинарию. Спустя время именно в этом монастыре Иван закончил духовную академию. Спустя время примерно в 1954 году будущий архимандрит Кирилл пошел путем иночества в Троице-Сергиевой Лавре. Впоследствии именно здесь возложили на него послушание духовника всей братии Лавры. Спустя время его посвятили в сан архимандрита, за смиренность и любовь к Всевышнему, а также за любовь к православной христианской вере.


В настоящее время ни один очевидец или иной исторический источник, не может перечислить точное количество тех людей, которые обращались за помощью к архимандриту Кириллу. Поскольку ранее считалось, что именно Святой мог наполнить неспокойное сердца православных верующих людей, духовным счастьем и верой, что впоследствии, могла распространиться на иные монастыри по всей Святой Руси.


Считается, что именно Кирилл стал неким духовным отцом для большого количества настоятелей и настоятельниц, а также монахов и монахинь, архиереев, и конечно же прихожан. Многие православные верующие и богослужители, читая разнообразные исторические сведения, представляют перед собой архимандрита Кирилла, у которого глаза выглядит умиротворённо, но при этом ласково, а из его уст должен звучать добрый, мелодичный голос. Важно отметить, что архимандрит Кирилл Павлов являлся духовным наставником трех наиболее знаменитых святых патриархов.


Тайны архимандрита

Главной тайной архимандрита Кирилла является его нахождения в обороне Сталинграда. Данные опровергающие это до сих пор доподлинно неизвестны. Однако в Свято-Троицкой Сергиевой лавре православные верующие люди из уст в уста передают некую историческую легенду о том, что архимандрит являлся одним из наиболее значимых защитников легендарного дома Павловых. Но исторические сведения и официальные источники говорят о том, что держать оборону Сталинграда, было приказано некому сержанту Якову Фёдоровичу Павлову. Исходя из этого ознакомившись с множеством данных, сведений и исторических книг, нет схождения в информации, поэтому фамилии людей скрываются или путаются нарочно.


Скажите, что я умер

Архимандрит Кирилл Павлович, не дает ясного ответа о том, был ли он участником в боях и обороне за Сталинград. Однако в летописных материалах, которые хранятся в различных исторических документах зафиксировано, что Ивану Павлову было присвоено звание героя Советского Союза и именно поэтому, он был награжден орденом Отечественной войны. Необходимо отметь, что в то же самое время, он, ни в коем случае, не желал быть членом коммунистической партии из-за собственного религиозного убеждения, то есть веру в православную религию и Всевышнего. Несмотря на его желание, Иван Павлов получил награду за собственные героические действия, а также мужество, которое было проявлено в ходе военных действий. Важно отметить, что вследствие того, что Иван Павлов получил военную награду, его на протяжении долгого времени не принимали в духовную семинарию, поскольку служители НКВД не могли разрешить того, чтобы известный герой Советского Союза и красноармеец, являлся священнослужителем. Однако, несмотря на упорство и множество различных преград, архимандрит Кирилл Павлов является самым значимым проповедником православной христианской веры.



Кирилл Павлов – архимандрит, духовник патриарха Алексия II и Троице-Сергиевой лавры. Старец, почитаемый Русской православной церковью и обществом.

В период золотой осени 1919 года, а именно 8 октября, в простой крестьянской семье появился на свет мальчик, которого нарекли Иваном. На данный момент этот человек известен как старец архимандрит Кирилл Павлов.

Детство и юность

Семья маленького мальчика проживала в Рязанской губернии, в небольшой деревеньке под названием Маковские Выселки. Родители Ивана были глубоко религиозными людьми. С малого возраста они прививали сыну любовь к Богу.

Когда мальчику исполнилось 12 лет, его вместе с братом отправили учиться в город Касимов. В родном селе невозможно было получить семилетнее образование. Не было такой школы, а обучение продолжить нужно было. Сопровождал Ивана Дмитриевича родной брат, который очень отрицательно относился к религии. В больших городах в это время в моде было безбожие.

Когда мальчику исполнилось 15 лет, Иван Павлов сдал вступительные экзамены и был зачислен в индустриальный техникум Касимова.

В 1938 году молодой человек окончил учебное заведение и получил диплом. Далее он пошел работать на металлургический комбинат в Катав-Ивановске. Устроился он на должность технолога. Вскоре Ивана Дмитриевича призвали на воинскую службу.

Простого крестьянского паренька послали служить на Дальний Восток. Не очень просто служилось в войсках молодому парню. В последующем Иван прошел всю Великую Отечественную войну, отстаивая Сталинград в лице командующего взвода. Участвовал в ужесточенных боях около венгерского озера Балатон.

Большой праздник, День Победы, Иван встречал в Австрии. Увольнение из армии было оформлено в 1946 году.

Новый поворот в жизни

Жизненный путь Ивана (Кирилла) Павлова можно поделить на два периода: до и после войны. Однажды на войне в разрушенном доме он случайно нашел Евангелие, которое обгорело, листочки были все оборваны. Чтение этой книги изменило его жизнь, перевернуло душу. С этого момента начался новый виток в биографии архимандрита Кирилла Павлова.


Батюшка говорил, что словно живительный бальзам получил: «Мне все стало понятно тогда. Война была следствием нашего богоотступничества». Большое наслаждение испытывал он при чтении этой священной книги в перерывах, во время отдыха. Однажды, находясь на проповеди в церкви Тамбова, он твердо решил стать священником.

Молодой мужчина вновь обратился к вере в Бога. После возвращения на родную землю Иван Павлов принял монашеский постриг. Свою семью молодой человек очень любил, всегда помнил и молился за них. Регулярно навещал семью, проживающую в родной деревушке. И позднее навещал село Маково, где были могилы близких людей.

После увольнения из рядов советской армии Иван Павлов направился в семинарию. В столице нашей родины, в Москве, он обратился к служителям Елоховского собора, чтобы уточнить адрес духовного заведения. Оказывается, объект, который располагался ближе всех, был в Новодевичьем монастыре.

В семинарию Иван Павлов вошел в военной форме. С превеликим удовольствием и большой радостью принял новоиспеченного служителя отец Сергей Савинских. После окончания обучения в Московской духовной семинарии начался учебный процесс в Московской духовной академии. Согласно официальным источникам, архимандрит Кирилл Павлов закончил учебу в 1954 году.

Затем был постриг, который Павлов принял в августе этого же 1954 года в Троице-Сергиевой лавре и служил пономарем.

После шестнадцатилетней службы принял пост казначея. А через год (в 1956-м) стал духовником монашеской братии. В тот же период его возвели в сан архимандрита.

Духовник патриарха

Он переехал в Переделкино. Несмотря на подобные перемены, старец все равно посещал лавру для духовных наставлений монахов.


Затем последовало награждение орденами Святого Князя Владимира и Преподобного Сергия Радонежского. Кирилл любую свободную минуту своего личного времени посвящал написанию проповедей и поучений. Обучал любви к Богу юных монахов.

Немного о личном

Архимандрит Кирилл Павлов никогда не заключал брачный союз, в соответствии с православными законами, старцы не должны обзаводиться семьей. Сознательно вся жизнь Кирилла была посвящена служению Русской церкви.

Умирать не страшно

В конце 2003 года, в декабре-месяце, произошла большая трагедия: у архимандрита Кирилла Павлова случился инсульт. Его тело было парализовано. Старец был лишен возможности передвигаться и хоть немножко разговаривать. Но Кирилл Павлов продолжал молиться. Еле шевеля губами, невнятно произнося слова, он молился.


На четырнадцать лет затянулась борьба с болезнью. И все же она победила: 20 февраля 2017 года старец скончался в возрасте 97 лет.

Все это происходило в Переделкино. В Троице-Сергиевой лавре прошли похороны.

Пророчества старца

Беседы верующих прихожан со старцем сводились к тому, что его спрашивали о будущем. А воспринимали ответы архимандрита Кирилла Павлова как пророчества. Старец очень серьезно относился к таким диалогам. Монахини вели записи, некоторые вещи передавали от одного к другому.


Монахиня Феофилакта очень беспокоилась за судьбу Урала. Что китайцы смогут завладеть им. Своими переживаниями она поделилась со старцем Кириллом. На это он ответил, что китайцы получат сапогом, как немцы в свое время в России. Никогда уральская земля не будет принадлежать другому государству.

Много вопросов задавали отцу Кириллу о новой войне и тяжелых временах. На что получали ответ, что в любое время могут возникнуть военные действия. Возможен голод и запасы должны быть, они не помешают.

Старец благословлял на то, чтобы иметь дом и землю на трудное время.

Одному прихожанину Старец настоятельно советовал трезвиться. Это значит реально оценивать ситуацию. Возможно, предстоят скорби, и принимать их нужно безропотно. Вот такие ответы люди считали пророческими.

Книги старца

В свет выпущены три прекрасных печатных издания - книги архимандрита Кирилла (Павлова) в 2012-2017 годах:

  • "Время покаяния" - глубокие размышления автора о жизни и вечности.
  • "Проповеди" - собрание проповедей, представленное в двух томах.
  • "Похвала Божией Матери" - мудрые проповеднические сочинения архимандрита.
23/02/2017
Архимандрит Кирилл (Павлов) умер вечером 20 февраля на 98-м году жизни в Переделкино.
...

Перед погребением тело отца Кирилла обнесли вокруг Успенского собора.
Архимандрит Кирилл (Павлов) погребен на территории лавры за алтарем церкви Святого Духа.

Предстоятель принял участие в отпевании архимандрита Кирилла (Павлова) | Православная Жизнь
............................................................................................................
Скончался архимандрит Кирилл (Павлов) | Православие и мир
20 ФЕВРАЛЯ 2017 Г.


За любовь его называли даже не духовным отцом, а “духовной мамочкой”
21 февраля 2017
Митрополит Святогорский Арсений - о почившем старце Кирилле (Павлове)


..................................................................
СВЯЩЕННИК АЛЕКСАНДР ШУМСКИЙ: ОСИРОТЕЛА РУССКАЯ СЕМЬЯ
20 февраля 2017 года ушли из земной жизни три необыкновенных русских человека. Они совершенно разные по своему поприщу: учёный, монах, дипломат.

СВЯТЕЙШИЙ ПАТРИАРХ КИРИЛЛ ВЫРАЗИЛ СОБОЛЕЗНОВАНИЯ В СВЯЗИ С КОНЧИНОЙ АРХИМАНДРИТА КИРИЛЛА (ПАВЛОВА)
..................................................................................................
ru.wikipedia.org Кирилл (Павлов )
Архимандрит Кирилл (в миру Иван Дмитриевич Павлов ; род. 8 сентября 1919,
деревня Маковские Выселки, Рязанская губерния)

///////////////////////////////////////////////

Игумен Нектарий (Морозов), инокиня Наталья (Аксаментова). Тихий свет подлинности. К 90- летию архимандрита Кирилла (Павлова) / Православие.Ru
Статья написана келейницей батюшки инокиней Натальей (Аксаментовой) в 2009 году
к 90-летию старца. Уже лет 10 он тяжело болен.
Господи, спаси и помилуй архимандрита Кирилла!!!

Вопрос о том, есть ли сегодня старцы и если да, то как их найти, слышит время от времени каждый священник. Архимандрит Кирилл (Павлов), многолетний духовник Троице-Сергиевой Лавры, как правило, на это вопрошание отвечал так: «Про старцев не знаю, но старики есть». Хотя именно он и был, и остается одним из тех немногих, кого старцем можно именовать не только по возрасту, но и в полном согласии с тем, какое значение усвоилось этому слову в традиции Православной Церкви. Богатейший духовный опыт, неложные смирение и любовь, подлинное беспристрастие, переходящее в то бесстрастие, которое и является целью христианского подвига, преуспеяние в добродетелях – вот те качества, которые видели на протяжении долгих лет в отце Кирилле как его духовные чада, так и люди, которых Господь лишь однажды, может быть, привел в его келью за разрешением сложного недоуменного вопроса, за молитвенной помощью или просто – за тем утешением, которого так недостает современному человеку, живущему в мире холодном и жестоком.
Наверное, еще несколько лет тому назад не было бы никакой нужды рассказывать об отце Кирилле, пояснять, какое место он занимает в новейшей истории русского Православия. В его келию в Патриаршей резиденции в Переделкино стекались исповедники со всей Руси, из тех стран, которые именуют ближним зарубежьем, и из тех, которые как были, так и остаются дальним. Монашествующие и духовенство, лаврская братия нынешняя и уже бывшая, миряне и архиереи, наконец, почивший Святейший Патриарх Алексий приходили к всероссийскому духовнику, чтобы покаяться, примириться с Богом, услышать слово спасения. Думаю, каждый, кто знал в это время отца Кирилла, согласился бы с тем, что на нем с удивительной полнотой и силой сбывалось слово преподобного Нифонта Цареградского, ответившего однажды ученику на вопрос о том, каковы будут подлинные подвижники последних времен – не совершающие явных чудес, но благоразумно скрывающие себя среди людей и идущие путем делания, растворенного смирением.
Но Господу было угодно искусить многоценное злато его праведности последним и самым тяжким и долговременным искушением: чуть меньше шести лет тому назад архимандрит Кирилл перенес инсульт, который сначала обездвижил его, а затем практически лишил возможности общения с внешним миром. Практически, но не до конца. Прикованный к постели, мужественно терпящий свою болезнь, он не ищет поддержки и утешения, но в краткие моменты, когда силы возвращаются к нему, сам поддерживает и утешает, увещевает молиться и не унывать, и еще – заботиться о здоровье…
Мы публикуем скромное приношение, написанное к девяностолетнему юбилею Батюшки,-- статью его келейницы, инокини Наталии (Аксаментовой), на протяжении последних полутора десятилетий постоянно находящейся при нем и день за днем благодарно впитывающей тот тихий свет, о котором она говорит, рассказывая об отце Кирилле. Ее текст нельзя отнести к жанру воспоминаний – Батюшка по-прежнему с нами, и время для них еще не наступило. Скорее, это свидетельство о том чуде, которым и сегодня остается его жизнь, о той силе, которая, по слову Христа, является в предельной немощи изможденного и истонченного страданием тела. Свидетельство, такое нужное и такое важное для нас.

Игумен Нектарий (Морозов)
Тихий свет подлинности
Так вышло, что инсульт случился на моих глазах - внезапно, быстро и с какою-то возмутительной бесцеремонностью. За две-три минуты до этого я ввалилась в больничную палату - весело, шумно, с рюкзаком, сумкой, термосами… Батюшка поправил очки, пошутил над моим альпинистским видом, взял с тумбочки Евангелие, присел на край кровати. Я потрошила свой рюкзак, расставляла термосы с горячей едой, на ходу рассказывала какую-то забавную историю из нашей переделкинской жизни… Вдруг он стал клониться к подушке. Правой рукой снял с себя очки, успел положить их на тумбочку… и рухнул всем корпусом на кровать, завалившись на левую сторону. Пока медсестры бегали за лечащим врачом, я оставалась с ним в палате один на один. Я беспомощно плакала и теребила батюшку, за рукав. Казалось, он в беспамятстве… Но вот он, никогда не оставлявший без внимания ничьей беды, вновь открыл глаза, приподнял голову, повернулся в мою сторону и тихо, но спокойно и твердо произнес: «Ничего не бойся… Слава Богу за всё…». И голова его снова безжизненно упала на подушку. Так была проведена черта между двумя совершенно разными жизнями - жизнью до и жизнью после инсульта .
***
Судя по тому спокойному мужеству, с каким были произнесены эти последние слова - случившееся не застало его врасплох. Оно застало врасплох меня и всех нас - тех, кто окружал и выхаживал первые восемь месяцев после инсульта, и тех, кто не имел возможности послужить ему практически, но мыслями и молитвами своими пребывал с нами и с ним - у его металлической кроватки с выдвижными бортиками… Все мы тогда загоревали, затужили обреченно и сиротливо в своей - без него - никомуненужности, неприкаянности, одинокости. Такое уж у отца Кирилла удивительное человеческое свойство - рядом с ним никто не ощущал себя ненужным, забытым, безнадежно неисправным. Инсульт не собирался сдавать позиции. Скоропостижная, громом обрушившаяся беда продолжилась многотрудным и очень долгим подвигом. Подвигом доверия и поразительной преданности Богу. И подвиг этот, как убеждаемся мы вот уже почти шесть лет,- есть великое обо всех нас Божие попечение и недомыслимая Его к нам милость.
***
Никто не мог и предположить, что мы дотянем, сдюжим, доживем, дотерпим до такой вот даты, до 90-летия. И без инсульта встретить такие годы нелегко, а уж с инсультом… Силы отца Кирилла, конечно, оставляют. Но - не побоюсь парадокса - подобного рода слабость и бессилие возможно понести только чрезвычайно сильному человеку. Когда слабому плохо, об этом «плохо», как правило, должен знать весь мир. А батюшка и сейчас не перекладывает ни на чьи плечи своего креста. Слова «плохо» мы не слышали от него еще ни разу. Были моменты, когда мы даже упрекали его в том, что он никогда нас ни о чем не попросит, ни на что не пожалуется, не проявит чисто человеческой, извинительной в его положении слабости. - Как я могу… Вы ведь не железные,- отвечал он. Навык уважительного и бережного отношения к людям, к их труду, привычка ни в коей мере не обременять их собою - это казалось чем-то «само собой разумеющимся», но в годы его болезни вдруг засверкало перед нами как алмаз.
***
Добрая традиция человеческих взаимоотношений обязывает нас помнить события и даты. Мы шлем друг другу телеграммы, устраиваем праздники родным, дарим подарки друзьям, произносим слова благодарности близким и знакомым. И каждому чего-то желаем: счастья, здоровья, благополучия… Но что, скажите, можно пожелать в день 90-летия бесконечно изможденному и бесконечно дорогому многим из нас человеку? Конечно, есть что пожелать - даже если и не затягивать бодрым многоголосьем «Многая лета», даже если о крепком здоровье говорить как-то уже странно и неловко, даже если просто сочувственно и благодарно помолчать у этой металлической кровати с выдвижными бортиками… Вспоминаются собственные батюшкины слова, сказанные им года два назад, когда он еще имел силы и желание хоть что-то говорить: «Человеку ведь ничего не нужно, кроме милости Божией!». Вот такая история получается: нам, еще здоровым, крепким, еще молодым и сильным, нужно достаточно много всего - и пятерку на экзаменах, и расположение начальства, и хорошо проведенный отпуск, и красивое осеннее пальто… А ему, лишенному абсолютно всего, всех атрибутов нормальной и полноценной человеческой жизни,- ничего не нужно, кроме милости. Он ничего не просит - ни прежнего здоровья, чтобы можно было теплым летним вечерком пройтись по садику и покормить птиц; ни более-менее сносного зрения, чтобы видеть и узнавать тех, кто его навещает; ни возможности послужить вместе с милой его сердцу братией в родной Лавре; ни возможности самостоятельно повернуться с боку на бок;… Считающий себя грешником ничего не желает у Бога просить, кроме уже ниспосланного. Потому что это ниспосланное - не обделенность вовсе, а новый дар и новое служение. Потому что - Господь даде и Господь отъят . Буди Имя Господне благословенно отныне и до века .
***
Единственное право, которое решительно оставлял за собою отец Кирилл,- это право отстаивать собственную обыкновенность, незначительность… Не думаю, что кто-то вспомнит хотя бы одно его откровение о случаях сверхъестественной ему помощи, о небесных знамениях и чудесных явлениях - всего того необычайного, что могло поставить батюшку в исключительное положение среди людей. Как он расстраивался, когда в начале 90-х, кажется, в «Комсомолке», появилась статейка о его почти сказочной прозорливости! Досаде его не было предела. Статейка была действительно примитивная, плоская, пошлая, но дело свое сделала - Переделкино стали осаждать толпы зевак, желающих заглянуть в будущее. Только будучи уже парализованным, он иногда как бы нечаянно срывал заветные покровцы с мистической стороны своего бытия, но тут же спешно спохватывался…
- Ты молишься, батюшка, да? - спрашиваем мы, разглядев его необычайное состояние и, ожидая услышать, быть может, нечто .
- Да нет, так… Вспоминаю вот… - и делает вид, что засыпает. Однако от нас, неотступно дежурящих у его кровати день и ночь, не могло быть совершенно утаено его иноческое бодрствование. То он произносит разрешительную молитву, то перечисляет чьи-то имена, то пытается (когда еще мог) тихонечко что-то напеть из всенощной или литургии… С людьми, на людях прошли все пятьдесят лет его монашества; с людьми, в памятовании о их горестях и заботах он пребывает и по сей день.
***
Старцем он себя, насколько я могу судить, никогда не считал. Но также не считал себя в праве отказывать приходящему. Это породило великую проблему - как сделать так, чтобы желающие попасть к нему люди все-таки побывали в его переделкинской келье и чтобы батюшка имел хоть какое-то время на отдых?..
- Что я могу? - говаривал он в те дни.- Разве только выслушать человека? И он выслушивал… Было время, что и с полудня до двух часов ночи… В обеденные часы, забывая снять кухонный передник, я прибегала звать его на трапезу, к нам в соседний корпус. Даже если ему было не до еды - он приходил всегда вовремя. К тому же считал непременным своим долгом принять участие в послеобеденном мытье посуды. Без тени мрачной серьезности, без напыщенной назидательности - весело, благодушно, как будто это само собой разумелось - перемывал гору наших грязных тарелок и чашек (другую гору мы с сестрами успевали спрятать), а после снова шел принимать людей… Так - каждый день. И нам это тоже, в конце концов, стало казаться делом обычным. Ну, моет батюшка посуду и моет - что тут такого?..
***
Не зная батюшки так, как знали его другие (и сорока-, и пятидесяти-, и шестидесятилетним), я сподобилась увидеть только эту просветленную старость, излучающую радость и умиротворение, не способную ни на гнев, ни на малейшее раздражение чужой несуразностью… Казалось, все дается ему легко, воздушно, органично его собственной природе. Но, судя по его собственным рассказам, его путь в монашестве - путь жесткого постоянного и углубленного самоконтроля. Все требовало, хотя и безвидного, но колоссального труда. Никакой поблажки, входящей в противоречие с евангельскими заповедями, он себе не позволял. Другое дело, что его требовательность к самому себе никогда не приводила к аскетической суровости в отношениях с окружающими. Он действительно имел очень доброе и милостивое сердце. Никто не мог упрекнуть его в черствости и замкнутости, в том поведении, которое неискусные подвижники обычно оправдывают своими «исключительными» подвигами и отрешенностью от суеты… Смею думать, что первостепенным в его личном подвиге было не количество положенных поклонов и пройденных четок, а заповедь о любви. Не обидеть человека, сохранить бы мир в его сердце - вот, пожалуй, главная забота батюшки, его ключевое переживание на всякий час. А ведь сколько приходило к нему и просто психически больных людей, которым a priori немыслимо было угодить - а отец Кирилл покорно внимал тмочисленным в свой адрес упрекам, требованиям вновь и вновь выслушать, принять на исповедь…
***
Зачастую складывалось впечатление, что не было и вовсе никакого подвига. Так просто и доступно он себя вел. Не было ни одного случая, чтобы он отказал кому-либо, ссылаясь на необходимость чтения монашеского молитвенного правила. Можно было предположить, что правило он просто опускает. На самом деле он исполнял его после полуночи. Когда правило помогала читать я - оно существенно сокращалось. Потому что я уставала, а он очень предупредительно относился к чужому изнеможению и не позволял себе возлагать на нас «бремена неудобоносимые»… А ведь он любил это предписанное лаврским уставом келейное правильце, любил, как источник живительной влаги. Таким образом, я не столько помогала, сколько лишала его драгоценных минут утешения. Но в его присутствии об этом не думалось; просто верилось, что все происходящее прекрасно. А то, что еще будет - будет только хорошим, светлым, добрым и нескончаемым… Таким, как любовь в его лучистых глазах.
***
Рядом с ним у тебя всегда было право на ошибку. Мало того - у тебя было право иметь собственное мнение. Несогласие не вызывало у отца Кирилла ни недоумения, ни огорчения (огорчения он, по крайней мере, не показывал). Он с интересом и уважением выслушивал иную точку зрения и, если убеждался в ее обоснованности, мог изменить свою. Отец Кирилл никогда не доминировал и никому не навязывал своих представлений о жизни. Выслушав вопрошавшего, неспешно расспросив о подробностях дела, он деликатно предлагал свой вариант решения проблемы, а дальше - наше право выбирать. Жизнь сама открывала впоследствии, что его совет был единственно верным. Я не перестану удивляться тому, с какою легкостью иные духовники могут развести супружескую пару, направить в монастырь колеблющегося в своем выборе человека или как-то еще кардинально и грубо поменять человеческую судьбу. Отец Кирилл относился к человеку предельно бережно, взвешивал каждое свое слово, чтобы не задеть чужого самолюбия, не поранить немощную душу. А на ошибку он - не то что грубо не указывал, но вообще делал вид, что ничего не происходит. Давал человеку возможность самому разобраться в заблуждении. Недаром один из его любимых фрагментов «Отечника» - история с Пименом Великим, не обличившим дремавшего на клиросе во время службы брата, но давшим ему спокойно отдохнуть. Его умение предпочитать ученичество учительству, послушничество начальствованию поражало до глубины души. Другое дело, что нам самим следовало иной раз догадаться - не столько делиться с ним своими соображениями, сколько помолчать в его присутствии. Пользы от этого было несравненно больше.
***
Из категории обыкновенных добродетелей и его монашеская дисциплинированность. На моей памяти есть случаи, когда он имел право вполне самостоятельно принять решение в той или иной ситуации, но звонил в Лавру, чтобы испросить благословение наместника. Однажды, когда наместник отсутствовал, отец Кирилл направился в переделкинский храм испрашивать разрешение у здешнего настоятеля. Когда же не оказалось и настоятеля, чтобы получить одобрительный или отрицательный ответ, отец Кирилл принял решение отказаться от предложенного ему мероприятия. И это - невзирая на то уважение, с каким и само лаврское начальство относилось к батюшке. В первые восемь месяцев инсульта, когда жизнь его буквально висела на волоске – разговоры о смерти, о возможном скором ее посещении стали неотъемлемой частью нашего больничного бытования. Был момент, когда нам пришлось спросить еле живого батюшку, где бы он желал быть захороненным. Не правда ли, странно спрашивать о таких вещах послушливого монаха? И он дал нам понять, что это действительно странный вопрос. «У меня есть начальство, чтобы распорядиться в этом»,- ответил батюшка.
**
В 2009 году у отца Кирилла не только 90-летний юбилей, но исполняется еще и 55 лет со дня его монашеского пострига, 55 лет диаконской и священнической хиротоний… Это очень серьезные цифры. Надо еще учесть, что на долю его поколения выпало слишком много тяжелых испытаний. Человеку с его биографией, дожившему до таких лет, можно только подивиться. Тут и коллективизация, заставившая страдать родных и близких, и полуголодная юность в обстановке тотальных доносов и повсеместных арестов, и Отечественная Война, и небывалая тяжесть послевоенных лет. А уж о том, каково было учиться в духовных школах и спасаться в монастыре в атеистическом государстве - и говорить не приходится … Иногда задумываешься о том, что же должно преобладать в характере человека, прошедшего такие испытания и сохранившего не только человеческий облик, но и детское жизнелюбие?.. Воля, твердость характера? Да, они есть, безусловно. Вера и решимость? - и они присутствуют также. И все-таки ничего нет тверже и сильнее… мягкого сердца, исполненного состраданием ко всему миру. Он не считал себя благодетелем человечества, напротив - он был счастлив своей возможностью делать добро. Облагодетельствованным был он сам. Года три назад, уже прикованный к постели, он сказал: - Я благодарю Бога за то, что мне довелось послужить людям…
***

Вспоминаю сейчас годы его исповедей в Переделкино. Наши коридоры были буквально до потолка завалены коробками с конфетами, упаковками книг и иконочек - вручить приходящему подарок было делом непременным. Батюшка получал массу удовольствия, когда было что подарить человеку. А уж шоколадки раздавались им повсюду: помимо непосредственно приезжавших к нему людей, еще и дворникам, садовникам, сантехникам, сторожам, милиционерам, электрикам, трудившимся в резиденции, и каждый бывал спрошен о здоровье, о текущих делах… То веселое воодушевление, с которым батюшка вручал тебе угощенье, обязательно передавалось твоему сердцу. А в одиночестве отец Кирилл не оставался даже во время кратких вечерних прогулок - обязательно кто-то «пристраивался» для беседы.
- Как там наш батюшка? - спрашивали у меня со слезами на глазах милиционеры, дворники, сантехники, когда я ненадолго наведывалась в Переделкино из больницы. Так же теперь горюют и безответные письма. Теперь мы просто выписываем имена отправителей и отдаем эти списки в алтарь на поминовение, а прежде батюшка тщательно работал над каждым из этих посланий. В течение месяца ему приходилось отвечать на двести или более писем, а если с этой «месячной нормой» не справлялись - количество, соответственно, возрастало… Но сегодня и я сама, как никогда прежде, ощущаю эту острую необходимость в его чутком и пристальном внимании к моей душе. И очень жалко других. Они подчас и от самых близких не получают толики того тепла и внимания, которыми в своих письмах одаривал их батюшка. Что примечательно: более всего его любви и поддержки доставалось именно человеку-грешнику, тому нищему духом, который сам считал себя таковым… Отец Кирилл был просто счастлив, встречая такую душу.
***
…И все-таки он - с нами. А мы - в его добром сердце. Многих, я знаю, согревает одна только мысль о том, что существует келья в Переделкине, существует эта металлическая кроватка, специально приспособленная для «лежачих» больных, существуют замечательные противопролежневые матрасы, которые обеспечивают такому больному относительный комфорт… Существует, да нет - живет, молится и поминает нас наш дорогой, милый и добрый отец Кирилл. Когда, в тот первый ужасный год после инсульта, он в очередной раз умирал, и шла речь о трахеостоме, нам было предложено вести его в Германию, к лучшим, как принято считать, врачам, к лучшей медицине. Святейший Патриарх был готов содействовать со своей стороны. По его поручению приехал тогда в больницу лаврский наместник, чтобы так же поднять вопрос о Германии. Только в этот раз отец Кирилл не послушался. Еле живой, изможденный пневмонией и мучительными бронхоспазмами, он тихо произнес: «Никуда не поеду». А врачи у нас в России - самые лучшие. И тогда спасли нас, и еще не один раз спасали с Божией помощью за эти годы. Если сейчас перечислить имена всех медиков, принимавших непосредственное участие в лечении батюшки, получится серьезный список. От академиков и заведующих отделениями до простых сестер-хозяек и лаборанток. Всем им - низкий земной поклон. Они - прямые «виновники» 90-летнего юбилея отца Кирилла.
***
О его жизни еще будет собирать материалы лаврская братия, составят свои воспоминания те, кто не один десяток лет его знал…Все это непременно будет со временем, а сегодня - сегодня мы просто храним в наших сердцах чувство благодарности за тот тихий, кроткий свет христианской подлинности, который излучают на нас жизнь, подвиг и даже сам облик этого человека. Христианин воспринимает человеческие потери не совсем как потери, и животному паническому страху нет места в его душе. Страшно утратить ту ниточку духовной связи, которая объединяет нас с теми, кого мы любим и кто душу свою за нас полагал. Но это в нашей власти - потерять или не потерять.
***
Вот так едешь порою в трамвае или метро. Кругом многолюдье, обычная московская толкучка, суета… А у тебя в рюкзачке маленькая такая книжка лежит, любимая книга твоего духовника, с которой он никогда не расставался и знал почти наизусть… Новый Завет называется. Открываешь ее на любой странице… Мы сильные должны носить немощи бессильных и не себе угождать … И видишь перед собою лицо этого человека, в душе которого любая твоя горечь утопала, как в море. И понимаешь, что ничто не может прекратиться совсем, когда есть такое Слово у земнородных. Слава Богу за всё … А как же иначе?
Инокиня Наталья (Аксаментова)
//////////////////////////////////////////////

Когда-то в интернете читала, что есть такое "предсказание", что пока жив архимандрит Кирилл (Павлов) войны не будет, ...
22 июня 2016 г.
Военные истории от старца Кирилла (Павлова) / Православие.Ru
ВОЕННЫЕ ИСТОРИИ ОТ СТАРЦА КИРИЛЛА (ПАВЛОВА)
Рассказывает Отец Николай Седов:
«Один генерал армии мне рассказал, что, когда взял благословение у болящего батюшки, руку его поцеловал и пошел к дверям, старец остановил его и поведал, чтобы мы молили Бога, дабы он как можно дольше прожил. Пока он будет хоть так вот, в скорбях жить – будет мир. Стоит Господу его призвать – начнется война.
Этот генерал пытается внедрить резерв в армии. Если что случится – у нас служить некому. Он считает, что надо служить, как раньше, не меньше чем три года».
Старец Кирилл почитал воинское служение.

Крестное знамение архимандрита Кирилла | Православие и мир
На смерть архимандрита Кирилла (Павлова)
Ушел от нас архимандрит Кирилл.
<<...>>
Воистину он Павлов – столько душ,
как и апостол, отобрал у ада.
Услышим мы и карканье кликуш,
что ждать беды по смерти его надо.

Не верьте! Столько радости придет
на каждого, когда душа святого
пред Богом дерзновенье обретет.
Не бойтесь войн. В них покаянья много.
///////////////////////////////////////////////

И милость к падшим призывал… / Православие.Ru
Архимандрит Захария (Шкурихин)
25 августа 2016 г
62 года тому назад
"В 1954 г. 25 августа был пострижен в монашество Иван Дмитриевич Павлов – архимандрит Кирилл. Исполняющий обязанности духовника братии Троице-Сергиевой Лавры архимандрит Захария (Шкурихин) рассказывает старце Кирилле.

Я только исполняющий обязанности духовника братии, потому что духовником у нас до сего дня является отец Кирилл (Павлов). И наверное, это одна из причин, почему старец жив.
Даже врачи разводят руками, удивляются: как может жить человек столько лет, когда не в состоянии ни есть, ни глотать.
Тем не менее Господь его хранит, значит, он еще нужен – нужен его подвиг молитвы за
братию.
Есть мнение, что старец страдает за наши грехи, за тех, кого он прощал и разрешал, не давая епитимьи. Отец Кирилл все брал на свои плечи, страдая за наши грехи. У него у самого всегда было много болезней: стоит имплант луковицы двенадцатиперстной кишки после перенесения частых обострений язвенной болезни, батюшка был оперирован по поводу двусторонней грыжи, неоднократно болел воспалением легких, перенес, возможно, другие болезни, о которых я не знаю. ..."
Сегодня, 8 сентября 2016 года, архимандриту Кириллу (Павлову) исполнилось 97 лет.
Игумен Киприан (Ященко) рассказывает о незабываемых встречах со своим духовником старцем Кириллом.
Радость встреч / Православие.Ru

...///////////////////////////////////////////////////////////////////


митрополит Онуфрий уже Блаженнейший всея Украины , когда на плечи его легла небывалая тяжесть и ответственность – он по-прежнему продолжает регулярно навещать парализованного отца Кирилла (Павлова), дорогого своего духовника и наставника.

Казалось бы, что ему с этих поездок через московские пробки к нам, в Переделкино? Если несколько лет назад старец мог еще его узнать и даже еле слышно поприветствовать, то теперь эти встречи проходят в молчании. Но несколько раз в году Блаженнейший отодвигает плотный график своих дел и едет навестить тяжелобольного.

Чтобы несколько минут постоять у его кроватки, помолчать. И как знать, может, и поговорить на том таинственном языке, который ведом только людям духовно близким.
«Грешный Онуфрий» / Православие.Ru
3 сентября 2015 г.

////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////////
Не в тему.
Монахиня Параскева (Ростиашвили). Преподобный Гавриил (Ургебадзе) в воспоминаниях келейницы / Православие.Ru
Цитата.
Однажды старец задал нам вопрос:
- Что значит «Молитва зачтется за грех»?
- Наверное, неправильно молились, - ответили мы.
- Нет, правильно молились - сказал старец.
- Наверное, молитва не исходила из сердца…
- Из сердца исходила!!!
- Наверное, рассеянно молились.
- Тоже мне, возомнили, стали святыми, рассеянность каждому из нас присуща.
Не угадав, мы попросили старца пояснить нам.
- Сейчас объясню, - сказал батюшка.
В это время пришел к нему один верующий за благословением. Отец Гавриил попросил его оказать услугу, но молодой человек отказал ему в ней, ссылаясь на занятость: - Сейчас не могу, а потом посмотрим, - и удалился с этими словами.
- Сейчас он пойдёт и будет молиться пять часов подряд, а примет ли Господь его молитву, если он отказал мне в помощи?
Не будете заповедей Божиих соблюдать - нечего и Бога беспокоить вашими долгими молитвами, не услышит вас Господь, да и молитва ваша сочтется вам во грех
.
Добрые дела откроют двери рая, смирение введет вас в рай, а любовью узрите Бога.
Если за молитвой не следуют добрые дела, молитва мертва, - говорил старец .

Опубликовано: 9 апр. 2015 г.

Недавно нам позвонила матушка Евфимия – послушница отца Кирилла – и позвала нас с отцом Владимиром попрощаться со старцем. За последние лет десять мы прощались с ним уже несколько раз, с тех пор, как он, недвижимый, слег от тяжкой болезни и больше не вставал.

Мы прощались и тем не менее продолжали молить Бога, чтобы Он еще хотя бы немного продлил жизнь этого драгоценного человека: не для него, а для нас, для нас! Не для него, потому что он уже был для нас человеком Царства Небесного, святым… Возле него усмирялись душевные бури, разрешались внутренние противоречия, наступал блаженный внутренний мир, в котором все становилось прозрачным и ясным. Как в одном из житий ученик, пришедший к старцу, погрузился возле него в молчание и на вопрос, почему он ни о чем не спрашивает авву, ответил: «Мне достаточно только смотреть на тебя!». Такое же чувство появлялось у нас от одного лишь пребывания возле отца Кирилла.

Старец лежал с закрытыми глазами, прикрытый до самого подбородка одеялом, и только руки, его добрые, мягкие руки покоились наверху. Мы поцеловали теплую десницу старца, приложились с благоговением, как к святыне, и с нежностью, как к родному человеку, к отцу.

Милая, дружественная нам матушка позволила побыть в келье: принесла два стула, и мы сели в молчании у изножья кровати. Тут был покой, и тихая радость, и ощущение полноты бытия. Как всегда возле отца Кирилла, все житейские беды, волнения, сомнения замирали, разноречивые помыслы смолкали и обнажалась самая суть жизни. На языке философии это называется «феноменологической редукцией»: все временное, изменчивое, преходящее, относительное умаляется в своем значении до ничтожного, и остается лишь душа, предстоящая Богу, и Бог, Который ее сотворил.

Впервые я попала к отцу Кириллу вскоре после моего крещения, когда у меня появился духовник – лаврский иеромонах, и я стала к нему ездить на исповеди и беседы. Он-то и послал меня исповедоваться за всю жизнь к старцу, а кроме того – разрешить некоторые недоуменные вопросы, на которые сам он тогда не рискнул давать ответ. Он проводил меня в предбанник кельи, где отец Кирилл принимал страждущий народ, и я в трепете пристроилась на скамеечке, ожидая своей очереди и вслушиваясь в слова Псалтири, которую читала паломница.

Дело в том, что мое вхождение в церковную ограду после крещенья было воистину переломным моментом жизни: я сразу попала в монашеский скит с многочасовыми богослужениями, с лютыми постничеством, с монахами, с учеными богословами, с местночтимыми прозорливцами, веригоносцами и юродивыми, с духовником-аскетом, с частыми исповедями и молитвенным правилом. И мне очень хотелось воистину умертвить в себе «ветхого человека» и воскреснуть для новой жизни. Хотелось принести жертву. Но у меня ничего не было: «Объятия Отча отверсти ми потщися, блудно иждих житие, на богатство неиждеваемое взираяй щедрот Твоих, Спасе, ныне обнищавшее мое да не презриши сердце».

Единственное, что я ощущала своим, полученным в драгоценный дар, было писание стихов. И вот я решила отказаться от него во имя новой жизни, принести его в жертву, как некогда девы, облекаясь в монашеские одежды, приносили Христу свою чистоту, красоту, а юноши – богатство и молодую силу. Однако я понимала (уже прочитала в духовной литературе), что ни шага нельзя ступать без благословения, иначе это может быть актом своеволия и обернуться «уничижением паче гордости». За этим-то благословением (или неблагословением) и отправил меня к отцу Кириллу мой духовник, который такому моему желанию и порыву удивился, если не испугался.

Наконец, подошла моя очередь, и я вошла к старцу. И вот – взгляд любви, поле любви, энергии любви, радость любви, мучение любви… Я заплакала… И так было потом всегда, когда я видела отца Кирилла – у меня непроизвольно появлялись слезы, они текли и текли необъяснимо – и от покаяния, и от ликования, и от нежности, и от ощущения полноты жизни, от того, что «приблизилось Царство Небесное». Ловила ли я взглядом отца Кирилла в алтаре Храма Преображения Господня в Переделкино, приходила ли к нему на исповедь, стояла ли у одра болезни, всегда со мной происходил этот эмоциональный и духовный переворот, катарсис.

Тогда, в первый раз, я ему поисповедовалась, но потом вдруг он сам стал задавать мне вопросы о том, что я и грехом-то не считала и удивлялась, как это он во мне увидел? Но на мое решение «пожертвовать» он вдруг как-то заволновался, даже всплеснул, если не замахал руками и, улыбнувшись, отрицательно покачал головой: «Нет, нет, не надо от этого отказываться, зачем? Вы еще будете писать!» И перекрестил.

Забегая вперед, надо сказать, он всегда потом спрашивал о том, что я пишу, сам настаивал, чтобы я обязательно писала «во славу Божию, в защиту Церкви», благословлял…

Мы с моим мужем и детьми тогда часто, очень часто ездили в Троице-Сергиеву Лавру. Это, несмотря на мрачные для Церкви брежневские времена, был, как теперь мне кажется, период ее расцвета. Там были старцы, там были старые монахи, прошедшие лагеря и испытания, там были молодые крепкие духовники, ставшие впоследствии архиереями и наместниками монастырей – нынешний митрополит Киевский Онуфрий и митрополит Архангельский Даниил, архиепископ Витебский Димитрий, архимандрит Алексий (наместник Даниловского монастыря) и архимандрит Венедикт (наместник Оптиной Пус-тыни) и много-много других достойных пастырей. С кем-то из них у нас по сей день продолжаются самые дружеские отношения.
До сих пор я молюсь по молитвослову, который подарил мне в те годы тогда еще молодой архимандрит Венедикт. Молитвослов истрепался и истерся от частого употребления, но я дорожу им как духовной реликвией…

Мы исповедовались нашему духовнику, но в исключительных случаях советовались и с отцом Кириллом. У него было удивительное свойство – он никогда ничего не навязывал человеку, не давал указаний, но в беседе мягко подводил к тому, что пришедший вдруг сам проговаривал как вариант тот выход из положения, на который его и благословлял старец. Иногда мы привозили к нему страждущих людей, и он помогал им.

Один раз привезли к нему молодую женщину, у которой родился ребенок, больной церебральным параличом. Отец Кирилл выслушал ее и… дал денег. Много. Она вышла от него в некотором недоумении: должно быть, она ожидала, что ее ребенок тут же, по молитвам старца, встанет и пойдет. Или что старец ей скажет что-то такое из области чудесного, изречет пророчество… И она как-то смущалась. Но буквально на следующий день врач сказал, что ее ребенку нужен длительный курс массажа. И выяснилось, что стоимость этих сеансов точно совпадает с той суммой, которую подарил ей отец Кирилл.

Или мы возили к нему также молодую женщину с больным мальчиком, лет пяти. Его недуг заключался в том, что он не говорил. Смотрел большими глазами и молчал. Отец Кирилл принял их, помолился, и вскоре мальчик не только заговорил, но и стал проявлять какие-то особые способности. Сейчас он – преуспевающий бизнесмен, у него есть свои дети, и вряд ли он вспоминает о своем детском недуге.

С отцом Кириллом нас связывали и отношения с архиепископом Димитрием (тогда он был иеродиакон). Дело в том, что он тогда работал секретарем в Патриархии и жил в Москве, тоскуя по Лавре, по своему духовному отцу архимандриту Кириллу и по монастырской братии. И отец Кирилл дал ему такое послушание – приходить к нам в свое свободное время и нас катехизировать.

Отец Димитрий учился тогда в Духовной Академии, и он стал охотно просвещать нас, систематически пользуясь своими конспектами, а заодно и готовясь к экзаменам. Он приходил, раскрывал свои тетрадки и буквально читал нам курсы лекций по догматическому, нравственному и сравнительному богословию, по Истории Церкви, по гомилетике и т.д. Ну а кроме того – мы задавали ему множество вопросов, порожденных нашим религиозным невежеством, на которые он либо отвечал сам (почти всегда), либо, в особых случаях, их записывал, а потом задавал их отцу Кириллу. Еженедельно он ездил к нему на исповедь в Лавру.

Возвращаясь, он зачитывал нам ответы, и они поражали нас своей мудростью и простотой. Почему-то я запомнила один такой ответ, вроде бы мало имеющий отношения к моей жизни, но очень ценный по своему содержанию. Вопрос был такой: надо ли давать на чай? Отец Кирилл ответил: если жалко – дай, а если хочешь покрасоваться – не давай.

Запомнила я его ответ и на некий вопрос, кажется, о судьбе мира. Отец Кирилл сказал удивительные слова о том, что Земля наша постарела, как стареет всякий природный организм, старушка она, и мало у нее сил осталось, надо ее пожалеть… Это удивительное нежное и сострадательное отношение к нашей планете, ко всему живому, что рождается и произрастает на ней, к самой природе пронизано горним светом.

Отец Димитрий, у которого накопилась уже целая тетрадка таких вопросов-ответов, однажды признался нам, что впоследствии можно будет издать такую духовно полезную книгу, и призвал пополнить число недоумений, нуждающихся в разъяснении старца. И мы тогда сформулировали много вопросов отцу Кириллу, касающихся самых разнообразных сфер жизни – от мистических до социальных. Однако через весьма малое время отец Димитрий появился у нас и не без сожаления сказал, что старец запретил ему записывать и собирать его ответы, а уж тем более – издавать. Напротив, он посоветовал эти записи сжечь. И смиренный отец Димитрий послушался и сжег.

Правда потом, уже через много лет, он сожалел об этом и даже намекнул, что иные благословения не стоит исполнять с такой поспешностью.

Еще одним человеком, который связывал нас с отцом Кириллом, был монах Леонид. Убогий, как он сам называл себя. У него была странная болезнь: до пояса он выглядел как бабуся, а нижняя половина туловища у него была мужская. Из-за этого его постигала ужасные искушения, он прошел через великие скорби. Когда-то они вместе с отцом Кириллом подвизались в знаменитой Глинской Пустыне, которую в оный час (в хрущевские времена) разогнали, и он скитался, бесприютный и беспомощный. Потом Господь дал ему и кров, и послушницу – старушку рабу Божию инокиню Пелагею. Но отца Кирилла он очень почитал еще со времен Пустыни, а в последний период своей жизни считал своим духовным отцом.

Мы с ним познакомились на отпевании старца Серафима Тяпочкина и с тех пор часто виделись. Одна половина тела (правая) была у него парализована, и он попросил меня взять благословение у отца Кирилла, чтобы записывать его исповеди, поскольку сам он был очень ограничен в передвижении и далеко не всегда мог добраться до Лавры. Отец Кирилл меня благословил, и я стала регулярно приезжать к отцу Леониду (он жил в Москве, несколько остановок от Электрозаводской) и записывала то, что он мне диктовал. Конечно, я не могу даже теперь разгласить то, в чем исповедовался убогий монах, но свидетельствую, что это был человек святой жизни. Порой я исписывала по две ученические тетради, вспоминая метафору об исповеди праведников: в луче света видна каждая пылинка, а в темноте и кучи грязи не разглядишь, а потом везла их отцу Кириллу. Отец Кирилл читал разрешительную молитву и рвал их, не читая. А отец Леонид просил меня рассказать старцу о своем навязчивый помысле, нашептывающем, будто бы тот выбрасывает тетрадки, так и не открыв их. Мне казалось, что я живу среди святых, которые видят друг друга духовным зреньем.

Отец Леонид очень интересовался духовными книгами. «Книжечки», как он называл их, юродствуя. «У тебя есть духовные книжечки за новомучеников?» – спрашивал он у каждого, кто посещал его с просьбами о наставлениях и молитвах. И вот попалась ему изданная за границей книга иеромонаха Серафима Роуза «Знамения последних времен». Очень она ему пришлась по душе, и он решил ее распространять (на это тоже брали благословение отца Кирилла). Отец Леонид заказал перепечатку этой книги чуть ли не в двадцати экземплярах и раздавал их своим непросвещенным знакомцам. Но в какой-то момент ему захотелось помолиться об иеромонахе Серафиме. Надо было только выяснить, о здравии его поминать или об упокоении. Никто вокруг не знал, жив он или умер. И тогда отец Леонид решил сам отправиться в Лавру к отцу Кириллу и спросить его об этом.

Мой муж отец Владимир привез его прямо к вечернему богослужению, и отец Леонид вошел в алтарь, где молился отец Кирилл. Приступил к нему с этим вопросом. И отец Кирилл (по рассказам отца Леонида) возвел очи горе, что-то там увидел внутренним зрением и вздохнул: «Упокой, Господи, раба твоего иеромонаха Серафима».

Поразительно, но потом выяснилось, что иеромонах Серафим умер чуть ли не накануне этого дня…

Я обращалась к отцу Кириллу в исключительных случаях. У меня болела душа за мою маму – она очень болела, практически умирала, и я боялась, что она так и умрет некрещеная. Но отец Кирилл тогда твердо сказал, что она покрестится, проживет еще много лет и станет верующей. Так и произошло, несмотря на то, что тогда это казалось невозможным: из больницы ее выписали по причине того, что не хотели «портить статистику по покойникам».

Потом заболел мой муж – отец Владимир. У него обнаружили злокачественную опухоль и должны были положить на операцию. Было очень страшно. И мы попросили келейницу отца Кирилла – Наташу (теперь она – монахиня Евфимия), чтобы она сообщила об этом старцу. И вдруг она звонит и говорит, что они с отцом Кириллом приедут к нам домой навестить отца Владимира перед операцией!

Отец Кирилл жил уже не в Лавре, а в Переделкине, он был болен, но еще мог ходить, и вот они с Натальей приехали к нам. Это было такое великое утешение, такая радость! И мама моя, которую он вымолил за много лет до этого, была с нами, цела-невредима.

У меня есть фотография, как отец Кирилл сидит рядом с отцом Владимиром на диване, на лицах их улыбки, перед ними угощения, а напротив (этого на фотографии нет) – моя мама, мы с инокиней Натальей и Михаил, выпускник Московской Духовной Академии. Его отец Кирилл попросил попеть ему казацкие песни, которые очень любил. И мы сидели и разговаривали, и слушали песни, и отец Кирилл был с нами, и я словно въяве вижу эту живую картину. Быть может, это и есть одно из главных сокровищ жизни.

Старец Кирилл (Павлов) и протоиерей Владимир Вигилянский. Из архива Олеси Николаевой

А через несколько дней отцу Владимиру сделали тяжелейшую операцию, которая длилась шесть часов, и он очнулся в реанимации, а потом стал приходить в себя, и выздоравливать, и славить Бога.

Обращалась я к старцу и по менее драматичным и значительным поводам. Иногда это были творческие проблемы. Браться ли мне за перевод с французского богословской книги католика, перешедшего в Православие, «Преподобный Максим Исповедник – посредник между Востоком и Западом»? Нет ли духовной недоброкачественности в том, что у меня в романе – главные персонажи – монахи, не «житийные», а отличающиеся живостью ума и характера, и я порой, следуя логике романа, не останавливаюсь перед описанием их искушений и духовных немощей?

И еще вопрос. В связи с тем, что меня стали печатать церковные и даже монастырские издательства, не поменять ли мне мое имя Олеся (данное мне родителями по литературному произведению Куприна) на крещальное – Ольга, а родительскую фамилию – Николаева – на фамилию моего мужа – Вигилянская? И каждый раз отец Кирилл выслушивал мои вопросы с большим вниманием и личным соучастием и живо откликался: книгу француза – переводить: «это будет вам полезно!», роман дописывать, причем писать, «как Бог на душу положит», имя – не менять: махнул даже рукой, словно отметая связанные с этим хлопоты как излишнюю суету: «Оставайтесь, как есть!»

И каждый раз после посещения отца Кирилла наступало просветление, освобождение, радость!
Была у меня такая тупиковая ситуация, связанная с житейскими проблемами: мы (мой муж и трое детей и я) жили очень тесно, в одной квартире с моими родителями и многодетной семьей моего брата, начинались какие-то междоусобные конфликты, работать дома было практически невозможно и негде, разве что ночью на общей кухне, и это перерастало уже в экзистенциальную драму. И отец Кирилл сказал мне: «Вас Господь любит – он дает вам Свои скорби! Ему было «негде главу преклонить»! Радуйтесь!». И я, действительно, обрадовалась.

Из уст отца Кирилла слышались и пророчества. Часто, когда ему задавали вопрос о том, как достойно устроить свою жизнь, он благословлял покупать деревенский дом с печкой, колодцем и кусочком земли, словно подталкивая к мысли о том, что придут такие время, когда только там можно будет и обогреться, и прокормиться.

Как-то раз, когда мой муж не только не был еще священником, но даже и не мечтал, и не помышлял об этом, он предсказал его дальнейший путь. Было так: мой муж приехал в Лавру и исповедовался отцу Кириллу в алтаре, возле самого жертвенника встав на колени. Поднимаясь с колен, он покачнулся и дотронулся до жертвенника. Отец Кирилл сокрушенно покачал головой и заметил: «Что же Вы делаете? Вы же пока еще не священник!». Эти слова врезались в память и оказались предзнаменованием.

Жалко было тех, кто спрашивал благословения отца Кирилла, получал его и – действовал вопреки… Случалось и такое. Близкий мне человек задавал вопрос, делать ли операцию или – само пройдет. Отец Кирилл заволновался, сказал твердо: делать. А тот испугался: ну старец – он же не врач, он же в медицине не понимает, к тому же – зима, лучше дождаться теплой поры, успеется потом, и так далее. Но – «не успелось».

Девушку одну прекрасную отец Кирилл очень просил (!), чтобы она не выходила замуж за того, за кого в тот момент хотела… Она плакала, он утешал, но был тверд: нет, нет! Она все-таки сделала по-своему и – молодой муж оказался наркоманом со стажем, все это обернулось бедой и страданием.

А были и другие случаи. У матери забрали в армию сына и отправили в Афганистан. Она молилась за него день и ночь, слезы лила, к отцу Кириллу приехала в Лавру, просила святых молитв. Он сказал, что будет молиться, что ее сын вернется живой, целый-невредимый, только пускай после этого приедет к нему и поблагодарит Господа. Сын, действительно, вернулся домой, что само по себе было чудом: все его товарищи по оружию полегли, а он один из пекла вырвался. Мать выслушал, согласился, что Господь его спас. К отцу Кириллу собирался поехать в Лавру, да как-то жизнь его закрутила-завертела, хлопоты, суета, заработки: все никак не мог выбрать для этого время.

А работал он таксистом. И вот как-то раз мне по просьбе моей мамы надо было старинную чудотворную икону перевезти из дома на дачу. Машины у меня тогда не было, и поэтому я, завернув икону в рушник, вышла с ней на улицу и стала ловить такси. И тут останавливается этот таксист (потом сам говорил: «Сам не знаю, почему я вас повез, у меня уже рабочий день кончился, я в парк ехал»), соглашается ехать через всю Москву да через пробки в Переделкино, и пока мы едем, он, увидев, что у меня под рушником икона, рассказывает мне эту историю: мол, и у меня мать молится и старцев знает. Короче говоря, когда мы подъезжаем к даче, выясняется, что старец, который звал его к себе после Афганистана – это отец Кирилл. А мне известно, что отец Кирилл как раз в это время принимает верующих в Переделкино, в крестильне Храма Преображения Господня.

– Ну вот, теперь-то, наконец-то, вы к нему и попадете! – сказала я ему. – Вот для этого, оказывается, вы меня и повезли через весь город на дачу, несмотря на то, что это вам по здравому рассуждению было ни к чему.

И таксист этот, высадив меня, помчался под горку по направлению к храму.

Но происходили и более прикровенные вещи, связанные с отцом Кириллом. Выпадали трудные и искусительные времена, сгущались на духовном горизонте тучи, – отец Кирилл помогал их разогнать. Бывали духовные нападения, козни… Он молился, и все рассеивалось.

Как-то раз я приехала к нему в Лавру в период полного физического истощения – переработала, запостилась, впала в лютую бессонницу: множество вопросов, проблем, тупиковых ситуаций… Отец Кирилл выслушал меня, вздохнул сочувственно: «Вам нужен покой!» Я вышла от него, мучительно соображая, где его взять-то, кто даст мне этот покой в моих обстоятельствах? Зашла в Троицкий храм, а там иерей как раз закончил акафист и читает Еванглие.

Я остановилась и услышала: «Приидите ко Мне вси труждающиеся и обрамененные и Аз упокою вы. Возмите иго Мое на себе, и научитеся от Мене: ибо Аз кроток есмь и смирен сердцем; и обрящете ПОКОЙ душам вашим». И это слово «покой» он как-то так потянул, словно вдохнул его в меня. «Кроток и смирен сердцем».


Старец Кирилл Павлов, протоиерей Владимир Вигилянский, матушка Олеся Николаева. Их личного архива матушки

И вот когда я вчера стояла в келье отца Кирилла, прощаясь с ним, и когда я прихо-дила к нему во многие дни своей жизни, я узнавала именно этот ПОКОЙ, этот мир и эту благодать, свидетельствующие о том, что иго Христово воистину благо, а бремя Его – лег-ко. Это откровение всегда присутствовало подле и вокруг старца, являющего плод смиренного и кроткого сердца, которое источает любовь и в которое он принимал всех.

И эта его мягкая рука, рука доброго человека, утешающая и благословляющая, лежащая теперь неподвижно поверх одеяла, кажется, теперь лишь отчасти принадлежит этому миру. Да и сам дорогой отец Кирилл, телом оставаясь на ложе болезни, духом пребывал где-то там, где праведники сияют, словно светильники. А он и при жизни озарял нас этим светом, разгоняя морок и тьму.

Во блаженном успении вечный покой подай, Господи, новопреставленному архимандриту Кириллу и сотвори ему вечную память!

Вечером 20 февраля 2017 года в Переделкино, на 98-м году жизни, после продолжительной болезни преставился ко Господу многолетний духовник Свято-Троицкой Сергиевой лавры, духовник Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II архимандрит Кирилл (Павлов).

Архимандрит Кирилл (в миру Иван Дмитриевич Павлов) родился 8 октября 1919 года в Рязанской губернии.

Отец Кирилл редко упоминал что-либо из своей мирской жизни. Известно лишь из одного интервью, что родился и вырос он в верующей крестьянской семье. Но, по его словам, «с 12 лет жил в неверующей среде, у брата, и растерял свою духовность».

В молодые годы работал технологом на металлургическом комбинате, в армию был призван в конце 1930-х годов. Служил в пехоте.

Участник Великой Отечественной войны в звании лейтенанта, участвовал в обороне Сталинграда (командовал взводом), в боях возле озера Балатон в Венгрии, закончил войну в Австрии. Демобилизовался в 1946 году.

Во время войны обратился к вере. Вспоминал, что, неся караульную службу в разрушенном Сталинграде в апреле 1943 года, среди развалин дома нашел Евангелие, с которым уже не расставался.

По окончании войны поступил в Московскую духовную семинарию, которая тогда располагалась в Новодевичьем монастыре в Москве, впоследствии окончил и Московскую духовную академию. С этого времени его жизнь была связана с Троице-Сергиевой лаврой.

25 августа 1954 года он был пострижен в монашество. В том же году окончил Московскую духовную академию и был рукоположен 8 октября во иеродиакона, а затем ― во иеромонаха.

Был пономарем, потом казначеем обители. С 1965 года ― духовник братии Лавры. Был возведен в сан архимандрита.

По свидетельству современников, у него исповедовались в свое время Патриархи Алексий I и Пимен; был духовником Патриарха Алексия II, в связи с чем переехал в Патриаршую резиденцию в Переделкино. Продолжал духовно окормлять монахов Лавры, принимал многочисленных верующих.

В начале 2000-х со старцем случился инсульт, который сначала обездвижил его, а затем практически лишил возможности общения с внешним миром. Прикованный к постели, мужественно терпящий свою болезнь, он не искал поддержки и утешения, но в краткие моменты, когда силы возвращались к нему, сам поддерживал и утешал окружающих.

Автор многочисленных проповедей и поучений. Наставник молодых монахов, принявших постриг в Лавре. Много писал в эпистолярном жанре, ежегодно отправлял архиереям, священникам, мирянам, духовным чадам и даже малознакомым людям до 5000 писем с поздравлениями, наставлениями и назиданиями.

Патриархия.ru

Поделитесь с друзьями или сохраните для себя:

Загрузка...